Черный Нос (ЧН): Не ходили, а ездили, чего свои лапы утруждать, когда Маусленд туда свой автобус послал?
Серая Мышка (СМ): Подожди-ка, разве так надо начинать? Слушайте все. Было то раным-ранехонько, как покинули мы стольный град Москву и направили лапы свои в невиданный город, что Мышкиным прозвали. Захотелось нам мышей посмотреть да себя показать. Дорога была ни короткая, ни длинная…
ЧН: … а как раз такая, что выспаться мы успели как следует.
СМ: Ох, Нос, зачем перебиваешь? Итак, как добрались мы до Мышкина, то встречала нас сама императрица волжским солнцем в этот день осиянная Екатерина II.

ЧН: А она, кстати, почему там была? Она что ли тоже нашего племени?
СМ: По духу, но не по рождению. Видишь ли, это по ее высочайшему указу в 1777 году Мышкин городом стал, а потом и герб был дан городу – с ярославским медведем вверху и серой мышкой в низу.
ЧН: Ой, только не говори, что это там твоя пра-пра-пра-пра!
СМ: Кто знает, кто знает… Так вот. И стала Екатерина вместе с другими высокими особами честной народ поздравлять да подарки и премии вручать. А мы покамест решили хорошенько город осмотреть, уподобились летучим нашим братьям и взобрались на самый верх колокольни Успенского собора. Тут-то от волжской свободы дух у нас перехватило!
ЧН: Ну да… Сначала лезешь вверх по узенькой лестнице два часа, а потом еще кто-нибудь в колокол таааак звякнет, что неделю гул в ушах стоит.
СМ: Ну, не ворчи, Носик. Кто же виноват, что ты так испугался высоты, что решил в колокол залезть, чтобы ничего не видеть… А виды оттуда благолепные и, правда, головокружительные. Только как только мы увидели, что происходит внизу за Успенским собором, так сразу сломя голову туда помчались. А было там вот что.

ЧМ: Ну, не правда. Голову никто не ломал. Но вот хвост в спешке запутался за перила, и синяк здоровенный я себе набил. Не скажу где.
СМ: До свадьбы заживет. Думаю, ты как только на карусели и батуты попал, сразу о своем большом месте и позабыл.
ЧМ: Ну да… Как-то из головы вылетело. А ты куда пропала? Я тебя звал, звал на помощь, когда меня желто-красный полосатый монстр чуть не съел, а ты так и не пришла…

СМ: А я давно мечтала побывать в городе мастеров и поучиться старинным русским ремеслам. Представляешь, там собрались кузнецы прославленные и своими чудесами мерялись – один розы кует железные, другой подсвечники с коняшками. Видела я там и сестричку нашу летучую, в металле запечатленную. А еще видела я людей, которые своими руками старинное искусство творили – финифтью броши расписывали цветами да птицами.

СМ: Накатавшись на каруселях да надивившись ремесленникам русским вернулись мы концерт смотреть.
ЧН: Вот где я сидеть на месте не мог. Когда казаки из Казачьего Круга стали петь, хвост у меня так и бросился в пляс, а потом и весь остальной я. А потом, на меня поглядев, и люди начали странные телодвижения совершать. Они-то бедные танцевать как следует не могут, без хвоста-то.
СМ: Да ладно, и у людей неплохо получается, когда разойдутся. Ведь казачья песня – она за самое сердце берет, там можно и забыть, что в процессе эволюции хвоста лишился. Грустная – так будешь плакать, задорная – так в пляс пойдешь.

ЧН: А ты сама-то чего не плясала?
СМ: А мне интересно было разглядеть, что за инструменты у них такие диковинные. Ну, гитара, гармонь, скрипка – это понятно. А была еще такая бандура – вроде как струнный инструмент и вдруг ручка как у шарманки. Оказалось, разновидность колесной лиры. Вот я ее за сценой изучала. На фото она слева.

ЧН: Так-так-так. А кто это у нас на заднем плане? А? Что-то, я заметил, ты так гармонью там заинтересовалась. Или белые сапожки понравились?
СМ: Не сердись, Носик. Гармонист Михаил Коломыцев действительно понравился мне – веселый, статный, играет умело. Я думала, это у него гармошка такая волшебная, а как в руки взяла, так одно кваканье раздавалось. Видно, все дело в руках мастера.

ЧН: Ладно, мне он тоже понравился. А что после концерта мы делали?
СМ: А потом мы пошли погулять по городу, посмотреть на русскую провинцию, на нравы, на обычаи. Много интересных персонажей встретили. Верблюда я раньше только на обертках от конфет шоколадных видела, а дам в атласных платьях с кружевными зонтиками – на старых бутылочках от духов в кладовке.

ЧМ: Но самое-то главное, Мышка! Сколько мышей мы там всяких разных встретили! Один купец все меня на балалайке учил играть, трень-трень. Представляешь, я научился. Правда, когда Мурку ему сыграл, он меня сразу учить перестал. Сказал, ученик превзошел учителя и пошел отсюда. Не пристало, говорит, чтоб у дверей музея старины русской такие звуки раздавались.

СМ: Да, мышей в Мышкине предостаточно. Один музей Мыши в 1990 году основанный чего стоит. Тут наше племя во всех видах красуется. От японской костяной статуэтки до плюшевого Микки Мауса. Тут любой зверь позавидовал бы. А тем, кто с собой домой подругу мышку захотел увезти, городские мастера на все руки предлагают самых разных по виду и по характеру сувениры.

ЧМ: Что-то вспомнил я, как мы из Мышкина уезжали, и взгруснулось…
СМ: Да… Ничего, не грусти. Будет опять День города, поедем навестить наших хвостатых соплеменников. А потом, может, и насовсем в Мышкин переберемся. Подыщем себе подвал в купеческом доме, будет по вечерам теплоходы с туристами на пристани провожать, станем в музее подрабатывать. А пока сказу конец, а кто слушал (и до конца дослушал) – тот, значит, может смело называться нашим единоМЫШЬленником.